Авторизация все шаблоны для dle на сайте newtemplates.ru скачать
 

Все, что я помню о своем военном детстве

Что значит пережить войну ребенком? Видеть смерть и боль, не понимать, за что и почему, но держаться, бороться за жизнь наравне со взрослыми, ради матери и младшей сестры. Такой была Великая Отечественная для Тамары Андреевны Гаман – темной, страшной, непонятной. Большую часть своей сознательной жизни она прожила в Красном Луче, работала библиотекарем. 5 лет назад Тамара Андреевна записала все свои воспоминания о военном детстве и передала в Музей боевой славы на реке Миус, дабы спустя годы потомки знали, что таит в себе статус «дети войны».

22 июня 1941 года – начало Великой Отечественной войны – это день памяти и великой скорби о погибших.
Я имею статус «дети войны». Что это значит? Война – это воспоминания моего детства, это беда всего моего поколения, это смерть миллионов людей, а мы – сироты этой войны.
Я все помню, несмотря на то, что сейчас мне много лет, а тогда было совсем мало… Я 1936 года рождения.

Как это было. 1941

Бомбили наш город. Мы жили на окраине города Горловка (район шахты имени Калинина), в бараках на четыре квартиры. В каждой квартире были дети разного возраста. Отцы на фронте, матери в поисках хлеба и еды для нас. В основном, это обмен вещей на продукты.
Мы, дети, одни в этом большом бараке под замком, чтобы не разбегались, ведь кругом немцы. А мы не понимали, почему нам нельзя играть на улице. Для нашего общения родители выбили в стене кирпич, и через это «окно» мы дружили и ссорились, голодные и холодные ждали мам. Шахты не работали, топить дома было нечем.
До прихода немцев по нашей улице вереницей шли люди с детьми, старики – это беженцы. Куда они шли и зачем, мы тоже не понимали. Некоторые ночевали у нас на полу, застеленном кукурузными стеблями, которые на утро мама сжигала и мыла полы с хлоркой, нас купала и чем-то мазала волосы, потому что у всех были вши.
У нас было несколько огородов. Наши мамы сажали все, чтобы прокормить нас и дать что-нибудь беженцам, а еще другим детям из многодетных семей. К нам ходил один такой мальчик с консервной баночкой. Их в семье было пятеро, а мама одна. Он приходил каждый день, но ничего не просил, просто стоял под дверью, и мама ему наливала то, что было. Он был болен.

1942

Нашей маме было 28 лет – и уже вдова. Правда она об этом еще не знала. Папа погиб в 1942 году. Маму все называли Катенькой. Она была очень красивой и доброй. Детей у нее было двое – я (Тамара) и сестра Неля.
Один эпизод остался в моей памяти на всю жизнь. Степь, ночь, луна. Мама везет тачку, в ней мешки с кукурузой, семечками, а между мешками спит сестренка, ей 3 года. Я помогаю – толкаю тачку сзади. Оглядываюсь – боюсь волков, плачу и прошусь к маме. А она ругает меня и говорит: «Так мы потеряем Нелю в степи. Вдруг она свалится, а мы не заметим. Как мы ее потом найдем?» Но страх одолевал меня: мы были в степи одни-одинешеньки, 10 километров от города… Вот мы и дома, у меня болели ноги, я заснула, едва добравшись до порога. Мама плакала, то ли от усталости, то ли от нервного напряжения.

1943-1944
Нас освободили 3 сентября. Через город проходило много наших солдат. Они останавливались на отдых и кормили нас кашей с тушенкой, давали много хлеба. Всю ночь кругом горели костры, на улицах было людно даже по ночам, и детвора, уставшая от заточения, не спешила по домам.
4 сентября проехала машина с громкоговорителем.
Было объявлено: «Дети, 5 сентября – все в школу!»
День был теплый, солнечный. Мы, подружки (1934, 1935, 1936 годов рождения), шли в школу через ручей, где камешком мыли ноги.
Второй этаж школы был разрушен, а на первом солдаты сколотили столы из длинных досок. Чернила нам варили из сока бузины, писали мы палочки и крючочки заостренными палочками, кто на чем (популярнее всего была обратная сторона обоев). На весь класс один букварь.
С каждым днем в классе нас становилось все больше и больше. Перед началом занятий на краю стола лежал кусочек хлеба и чайная ложечка сахара. Галина Ивановна, учительница, проходила с графином воды, поливала сахар и говорила: «Ешьте! Вам нужно учиться».
Родители, в основном женщины, работали в шахте вагонщицами, выбирали породу на конвейере. Моя мама работала на водоотливе. Хлеб мы получали по карточкам: нам с сестрой по 200 грамм, а маме – 450.
Когда мама оставалась на вторую смену, я носила ей на работу обед, который варила сама. Тетя Вера писала на вагонетке: «Обед» и спускала в шахту. Всё в алюминиевых солдатских фляжках. Я ждала посуду назад. Когда вагонетка выезжала, на ней сбоку было написано: «Спасибо, доченька. Смотри за сестрой».
Школа, учеба, заботы, а ведь хотелось и поиграть…

1945. Конец войне

Весна. 9 мая. В класс зашел директор: «Дети, война закончилась!» Помню, как выбежали из класса, как радовались и ликовали, плакали. Мы – дети – плакали от счастья…
К тому времени мы уже знали, что стали сиротами, что папа погиб. Он был офицером. Мама получала на нас с Неллей пособие – 24 рубля.
В 1952 году после 7 класса я поступила в сталинский техникум культпросветработников, который окончила в 1957 году.
Вот такие мы – дети войны. Многие из нас, кто постарше, уже в 14 лет работали на заводах и фабриках, потом учились, стали учеными, врачами, учителями. Мы вынесли все беды, ведь мы жили в великой стране – СССР. Мы еще живы и всё помним!
22. 06. 2015 г.

Тамара Гаман.
Подготовлено редакцией по материалам фонда Музея боевой славы на реке Миус

скачать dle 11.3
Оставить комментарий
  • Комментируют
  • Сегодня
  • Читаемое
Мы в соцсетях
  • Вконтакте